Неточные совпадения
Прогулки, чтенье, сон глубокой,
Лесная тень, журчанье струй,
Порой белянки черноокой
Младой и свежий поцелуй,
Узде послушный конь ретивый,
Обед довольно прихотливый,
Бутылка светлого вина,
Уединенье, тишина:
Вот жизнь Онегина святая;
И нечувствительно он ей
Предался,
красных летних дней
В беспечной неге не считая,
Забыв и город, и друзей,
И скуку праздничных затей.
Перешли в большую комнату, ее освещали белым огнем две спиртовые лампы, поставленные на стол среди многочисленных тарелок, блюд,
бутылок. Денисов взял Самгина за плечо и подвинул к небольшой, толстенькой женщине в
красном платье с черными бантиками на нем.
Явилась крупная чернобровая женщина, в белой полупрозрачной блузке, с грудями, как два маленькие арбуза, и чрезмерно ласковой улыбкой на подкрашенном лице, — особенно подчеркнуты были на нем ядовито
красные губы. В руках, обнаженных по локоть, она несла на подносе чайную посуду,
бутылки, вазы, за нею следовал курчавый усатенький человечек, толстогубый, точно негр; казалось, что его смуглое лицо было очень темным, но выцвело. Он внес небольшой серебряный самовар. Бердников командовал по-французски...
Но убранство комнат также не отличалось особым комфортом: мебель была кожаная,
красного дерева, старой моды двадцатых годов; даже полы были некрашеные; зато все блистало чистотой, на окнах было много дорогих цветов; но главную роскошь в эту минуту, естественно, составлял роскошно сервированный стол, хотя, впрочем, и тут говоря относительно: скатерть была чистая, посуда блестящая; превосходно выпеченный хлеб трех сортов, две
бутылки вина, две
бутылки великолепного монастырского меду и большой стеклянный кувшин с монастырским квасом, славившимся в околотке.
Митя, у которого в руке все еще скомканы были кредитки, очень всеми и особенно панами замеченные, быстро и конфузливо сунул их в карман. Он
покраснел. В эту самую минуту хозяин принес откупоренную
бутылку шампанского на подносе и стаканы. Митя схватил было
бутылку, но так растерялся, что забыл, что с ней надо делать. Взял у него ее уже Калганов и разлил за него вино.
Во второй комнате, освещенной висячею лампой, за накрытым с остатками обеда и двумя
бутылками столом сидел в австрийской куртке, облегавшей его широкую грудь и плечи, с большими белокурыми усами и очень
красным лицом офицер.
— Войдешь в ворота, там шланбой, занавеска
красная. Войдешь, откроется форточка… А потом мне гривенник сунешь или дашь глотнуть из
бутылки.
— Приезжаю с докладом к Черняеву в Делиград. Меня ведут к палатке главнокомандующего. Из палатки выходит здоровенный русак в
красной рубахе с солдатским «Георгием» и сербским орденом за храбрость, а в руках у него
бутылка рома и чайный стакан.
Прямо против входа было устроено нечто вроде кумирни, а около нее на столе стояли подсвечники с
красными свечами, какие-то желтые коробочки и запыленные
бутылки.
— Не укушу, Агриппина Филипьевна, матушка, — хриплым голосом заговорил седой, толстый, как бочка, старик, хлопая Агриппину Филипьевну все с той же фамильярностью по плечу. Одет он был в бархатную поддевку и ситцевую рубашку-косоворотку; суконные шаровары были заправлены в сапоги с голенищами
бутылкой. — Ох, уморился, отцы! — проговорил он, взмахивая короткой толстой рукой с отекшими
красными пальцами, смотревшими врозь.
«Нечестивый Ахав» действительно сидел в поповской горнице, весь
красный от выпитой водки. Дорожная котомка и палка лежали рядом на стуле. Полуянов не расставался с своим ссыльным рубищем, щеголяя своим убожеством. Ермилыч тоже пил водку и тоже
краснел. Неожиданное появление Луковникова немного всполошило гостей, а Ермилыч сделал движение спрятать
бутылку с водкой.
Рядом юркий целовальник из елатомцев, в
красной александрийской рубахе и плисовых штанах, поскрипывая новыми сапогами, расставлял на своем прилавке полштофы и косушки,
бутылки с пивом и медом…
Раз я протянул руку к
бутылке с
красным вином; рябой вдруг взял
бутылку хересу и подал мне, до тех пор не сказав со мною слова.
На другом углу стола, за тарелками котлет с горошком и
бутылкой кислого крымского вина, называемого «бордо», сидят два пехотных офицера: один молодой, с
красным воротником и с двумя звездочками на шинели, рассказывает другому, старому, с черным воротником и без звездочек, про альминское дело.
На железной кровати, стоявшей под главным ковром, с изображенной на нем амазонкой, лежало плюшевое ярко-красное одеяло, грязная прорванная кожаная подушка и енотовая шуба; на столе стояло зеркало в серебряной раме, серебряная ужасно грязная щетка, изломанный, набитый масляными волосами роговой гребень, серебряный подсвечник,
бутылка ликера с золотым
красным огромным ярлыком, золотые часы с изображением Петра I, два золотые перстня, коробочка с какими-то капсюлями, корка хлеба и разбросанные старые карты, и пустые и полные
бутылки портера под кроватью.
Бутылка портера уже была выпита, и разговор продолжался уже довольно долго в том же роде, когда полы палатки распахнулись, и из нее выступил невысокий свежий мужчина в синем атласном халате с кисточками, в фуражке с
красным околышем и кокардой. Он вышел, поправляя свои черные усики, и, глядя куда-то на ковер, едва заметным движением плеча ответил на поклоны офицеров.
Через полчаса в комнату Лизы вошли доктор и Помада, обремененный
бутылками с уксусом, спиртом,
красным вином и несколькими сверточками в бумаге.
На столе стояли три
бутылки — с белым и
красным вином и с мадерой, — правда, уже начатые и заткнутые серебряными фигурными пробками, но дорогие, хороших иностранных марок.
— Но, прежде чем рассказывать вашу новость, извольте садиться обедать, хотя обед у меня скромный, вдовий; но любимое, впрочем, вами шато-д'икем есть. Я сама его, по вашему совету, стала пить вместо
красного вина. Прибор сюда и свежую
бутылку д'икему! — добавила она лакею.
Он вынул из холщового мешка хлеб, десяток
красных помидоров, кусок бессарабского сыра «брынзы» и
бутылку с прованским маслом. Соль была у него завязана в узелок тряпочки сомнительной чистоты. Перед едой старик долго крестился и что-то шептал. Потом он разломил краюху хлеба на три неровные части: одну, самую большую, он протянул Сергею (малый растет — ему надо есть), другую, поменьше, оставил для пуделя, самую маленькую взял себе.
Перед ним стояла
бутылка его любимого
красного вина Pommard, рядом с ним по обеим сторонам сидели Вера и Анна.
Илюшка держался совсем на городскую руку, как следует быть купеческому молодцу. Плисовые шаровары, сапоги
бутылками, «спинджак»,
красный шарф на шее, — при всей молодцовской форме.
В Париже отличная груша дюшес стоит десять су, а в
Красном Холму ее ни за какие деньги не укупишь. В Париже
бутылка прекраснейшего ПонтИ-КанИ стоит шесть франков, а в
Красном Холму за Зызыкинскую отраву надо заплатить три рубля. И так далее, без конца. И все это не только не выходит из пределов Краснохолмских идеалов, но и вполне подтверждает оные. Даже театры найдутся такие, которые по горло уконтентуют самого требовательного Краснохолмского обывателя.
Огромный старинный барский дом с несчетным количеством комнат. Полы некрашеные, везде грязновато; в коридоре пахнет мышами. На подоконниках огромных окон
бутылки с уксусом и наливками. В высокой и большой гостиной — чудесная мебель стиля ампир, из
красного дерева, такие же трюмо, старинные бронзовые канделябры. Но никто этому не знает цены, и мы смотрим на все это, как на старую рухлядь.
— Хорошо… Вина дай, шампанского: охолодить, конечно, вели — и дай ты нам еще
бутылку рейнвейна. Вы, впрочем, может быть, за столом любите больше
красное? — обратился князь к Калиновичу.
Наташа
покраснела и как-то странно взглянула на меня. Между тем подали чай, тут же и закуску; была дичь, какая-то рыба, две
бутылки превосходного вина от Елисеева. «К чему ж это все наготовили?» — подумал я.
Санин зашел в нее, чтобы выпить стакан лимонаду; но в первой комнате, где, за скромным прилавком, на полках крашеного шкафа, напоминая аптеку, стояло несколько
бутылок с золотыми ярлыками и столько же стеклянных банок с сухарями, шоколадными лепешками и леденцами, — в этой комнате не было ни души; только серый кот жмурился и мурлыкал, перебирая лапками на высоком плетеном стуле возле окна, и, ярко рдея в косом луче вечернего солнца, большой клубок
красной шерсти лежал на полу рядом с опрокинутой корзинкой из резного дерева.
Над дверями склада по сторонам вывески были изображены два
красных тура, и, кроме того, на всех его
бутылках с настоящим виноградным коньяком и ликерами на виноградном спирте всегда изображался тур.
Раз Федосья заявилась с
бутылкой дешевенького
красного вина. Заметив мой недовольный взгляд, она поспешила оправдаться...
Около сплавщиков на столиках появились
бутылки с разноцветными наливками, лица сделались еще
краснее и покрылись точно жирным лаком.
В столовой накрыт был круглый стол белою с
красною каемкою скатертью и на нем расставлены тарелки с жирными колбасами и другими снедями, солеными, копчеными, маринованными и графины и
бутылки разных калибров и форм со всякими водками, настойками и наливками. Все было по вкусу для Передонова и даже некоторая неряшливость убранства была ему мила.
Он рассмеялся задыхающимся смехом. Палтусов ему вторил. Он усадил барина на диван. Тотчас же пришло двое половых. Стол в минуту был уставлен
бутылками с пятью сортами водки. Балык, провесная белорыбица, икра и всякая другая закусочная еда заиграла в лучах солнца своим жиром и янтарем. Не забыты были и затребованные Палтусовым соленые хрящи. Калакуцкий заказал завтрак: паровую севрюжку, котлеты из пулярды с трюфелями и разварные груши с рисом. Указано было и
красное вино.
Вино покупали крымское. Но и оно — шесть гривен
бутылка. Отец не может не пить
красного вина… А долго ли он будет пить его? Доктору больше месяца не плачено… Но говорить с ним об этом бесполезно.
Полковник пил вино. На столе стояли
бутылки. Адъютант писал в большой тетради, а перед ним лежала груда золотых колец, браслетов, часов, серебряных ложек. Входили казаки с
красными лицами и клали на стол драгоценности.
Девушка поставила на стол две
бутылки молока,
покраснела и села на табуретку. Иван Ильич, расхаживая по кухоньке, спросил...
Не спеша, они вкусно едят из большой плошки крепкое мясо спрута, зажаренного с картофелем и помидорами в оливковом масле, и пьют поочередно
красное вино из горлышка
бутылки.
Красная, с блестящими глазами, она быстро подошла к верстаку, спрятала
бутылку и остановилась, неподвижно глядя на свою работу.
На возу сидел унтер-офицер с смеющимся лицом и из большого деревянного ящика продавал по полтиннику
бутылки коньяку, рома и портвейна. Он захватил ящик в складе
Красного Креста, обреченном на сожжение.
Коротков вошел и изумился. Преждевременно вернувшаяся со службы Александра Федоровна в пальто и шапочке сидела на корточках на полу. Перед нею стоял строй
бутылок с пробками из газетной бумаги, наполненных жидкостью густого
красного цвета. Лицо у Александры Федоровны было заплакано.
— Вина этого, конечно, вы выпьете! — переменила вдруг разговор Домна Осиповна, беря из рук Янсутского
красное вино, по
бутылке которого он раздавал каждому из гостей своих, пояснив, что это вино из садов герцога Бургундского.
—
Бутылки по три в день
красного вина.
Евсей искал на лице Зарубина шрам от удара
бутылкой, но не находил его. Теперь над правым глазом шпиона была маленькая
красная дырка, Климков не мог оторвать от неё взгляда, она как бы всасывала в себя его внимание, возбуждая острую жалость к Якову.
На закате солнца, отплывая из Казани, я заметил, что у этого человека, неуклюжего, как медведь, лицо волосатое, безглазое. Становясь к рулю, он вылил в деревянный ковш
бутылку водки, выпил ее в два приема, как воду, и закусил яблоком. А когда буксир дернул баржу, человек, вцепившись в рычаг руля, взглянул на
красный круг солнца и, тряхнув башкой, сказал строго...
Мышлаевский. Из-под
Красного Трактира. Осторожно вешай, Никол. В кармане
бутылка водки. Не разбей. Позволь, Лена, ночевать, не дойду домой, совершенно замерз.
Над столом в избе висела с верхним щитком лампа, ярко освещавшая под собой чайную посуду,
бутылку с водкой, закуску и кирпичные стены, в
красном углу увешанные иконами и по обе стороны их картинами.
— Повторяю вам опять, что мне все равно. «А не вышвырнуть ли его сейчас вон, вместе с
бутылкой?» — яростно подумал он и
покраснел еще больше.
Генерал занял место за столом знакомых ему офицеров, поклонился всем вставшим при его приходе и громко сказал: «Садитесь, господа!» — что относилось к нижним чинам. Мы молча кончили обед; Иван Платоныч приказал подать
красного румынского вина и после второй
бутылки, когда лицо у него повеселело и щеки и нос приняли яркий оттенок, обратился ко мне...
Но ничего: ошарашит перед завтраком сколько-нибудь водки,
бутылку гретого
красного вина, глядишь — и поправился и повеселел.
Перед ним стояла
бутылка его любимого бургонского, которую он и опорожнил, и к концу обеда стал
краснеть розовым румянцем.
Губы его дергались, силясь выговорить слово, и в то же мгновение произошло что-то непонятное, чудовищное, сверхъестественное. В правую щеку мне дунуло теплым ветром, сильно качнуло меня — и только, а перед моими глазами на месте бледного лица было что-то короткое, тупое,
красное, и оттуда лила кровь, словно из откупоренной
бутылки, как их рисуют на плохих вывесках. И в этом коротком,
красном, текущем продолжалась еще какая-то улыбка, беззубый смех —
красный смех.